Детские годы. Юность. От Волги к морю.

3. Детские годы. Юность. От Волги к морю

О наших с Алей детских годах и юности – смотри материал «Наша Аля» http://mother.efimovms.ru/, а также часть 1 настоящих воспоминаний.

Дополняю эти материалы.

3.1. Алино детство и ранняя юность, кроме Саратова, были тесно связаны с посёлком Татищево, расположенным в 40 километрах от Саратова на берегу речки Идолги (бассейн реки Дон) и селом Синенькие, расположенным на правом берегу Волги ниже Саратова у устья большого оврага.

В Татищеве и Синеньких родители Али снимали на лето квартиру, чтобы дочки попили парного молока и подышали свежим деревенским воздухом.

Отец – страстный рыболов – пытался учить дочерей ловить рыбу, а мама – варить варенье.

Девочки же предпочитали носиться со сверстниками босиком по травке, играть в мячик, в прятки, в лапту, в чижика, скакать с прыгалкой и т.д. Ну, и, естественно, занимались кукольными делами. Любили купаться в Волге, в Идолге.

Однажды в Синеньких младшая сестра Али — Мила едва не утонула в Волге. С тех пор стала бояться воды.

Иногда всей семьёй ходили за ягодами, за грибами или просто гуляли, собирая цветы.

В целом в моём и Алином детстве было много похожего. Хотя были и особенности.

Впервые мы с Алей встретились в мае 1945 года, вскоре после Дня Победы. Я оканчивал 9-й класс, Аля – 10-й.

Как уже говорилось, наши с Алей дружеские отношения, как и наш роман, развивались медленно и не без препятствий.

В основном это результат длительной переписки и коротких встреч.

Исключение составляли осень и зима 1945-1946 г.г., когда мы виделись часто, посещая вечера отдыха в школах (моей и Алиной сестры – Галины), в Мединституте и регулярно вечерами бывая на катке стадиона «Динамо» у Липок. Таким же исключением был август 1949 года, когда наши отпуска совпали, и мы провели в Саратове незабываемый месяц.

В период 1946-1951 г.г. я учился в Ленинградском Высшем Военно-Морском инженерном училище им.Дзержинского (в быту – просто «Дзержинка»), а Аля, окончив в 1948 году Саратовскую зубоврачебную школу и получив специальность зубного техника, год отработала по распределению в Сибири, а затем в 1949 году поступила на зубоврачебное отделение Уральского Медучилища.

В 1951 году мы с Алей зарегистрировали свой брак.

Об этих незабываемых годах, как и годах учёбы в старших классах средней школы – смотри материал «Наша Аля» http://mother.efimovms.ru/.

Чудесное время в жизни – юность!

3.2. О моих детских годах и юности можно дополнить следующее:

3.2.1. Одно из первых ярких воспоминаний детства – это семейное путешествие по Волге из Саратова в Самару, а затем в Горький на пароходе в 1933 г.

Прибыв в Самару, мы на лошадях отправились на хутор Песчаный близ посёлка Безенчук (около 60 километров от Самары), где зоотехником работала сестра отца Анна Фёдоровна.

На хуторе Песчаный размещалась Средне-Волжская животноводческая опытная станция по крупному рогатому скоту и породистым хрюшкам.

Мне запомнились огромные, как слоны, быки и звероподобные хряки. И те, и другие были на цепях, соединённых с металлическими кольцами в носах этих «зверушек».

Анна Фёдоровна скакала по степи к стадам верхом на лошади, как заправский казак. Она пыталась катать верхом на лошади и меня, но мне это не нравилось, так как очень неудобно было сидеть на луке седла впереди неё.

У Анны Фёдоровны жила огромная немецкая овчарка Дружок, ростом выше меня. Пока взрослые занимались своими делами, мы с Дружком играли, гоняясь по улице.

Из Самары до Нижнего Новгорода снова плыли на пароходе. В Нижнем нас встретил дядя Федя с двумя тарантасами, и мы поехали в небольшое село Подвязье, где они с супругой работали на Опытной животноводческой станции по коневодству и крупному рогатому скоту.

Эта Опытная станция размещалась в бывшей усадьбе нижегородских миллионеров Рукавишниковых, расположенной на высоком берегу Оки в 45 километрах от Нижнего Новгорода.

Красоты Подвязья я понял позже, когда снова побывал там в 1938, 1939 и 1940 годах, а из поездки 1933 года мне запомнился очень хорошо семейный поход за грибами, которых мы собрали целую телегу (большая часть их оказались негодными).

Из Нижнего Новгорода в Саратов мы вернулись опять на пароходе.

Это путешествие в 1933 году мне ещё запомнилось и тем, что папа увлечённо и доходчиво объяснял мне значение пароходных гудков, назначение вешек и навигационных знаков, бакенов, манишки[14], намётки[15] и др.

3.2.2. В 1935 году в августе мы вдвоём с папой совершили короткое путешествие на пароходе в Сталинград (ныне – Волгоград). Помню горы арбузов на берегах Волги в районе Камышина и Сталинграда. Пробыли мы в Сталинграде всего один день. Посетили очень хороший зоопарк, где жил даже слон. Погуляли, поели вкусного мороженого. Эта поездка запомнилась ещё и потому, что в Сталинграде я потерял свою любимую бескозырку с надписью на ленте — «Красин». Это было большое горе.

3.2.3. В том же 1935 году я заработал первые трудовые деньги.

Завхоз школы, расположенной в нашем дворе, в летние каникулы предложил нам с товарищами (Виталием и Вениамином) за деньги покрасить пол в учительской школы. Мы взялись за это и целый день «пыхтели» так, что даже мозоли натёрли на руках кистями. За работу получили по 2 рубля на брата. С гордостью доложили мы своим домашним о заработке и угощали их «за свой счёт» только что появившимся в продаже московским «Эскимо».

3.2.4. Огромным количеством новых ярких впечатлений, обязанностей, новых приятелей, обрушилось на меня поступление в 12-ю среднюю школу в 1936 году (ныне – 67-я школа).

Ближе всех приятелей мы сошлись с Арсением К., сидевшим со мной за одной партой. Мы проводили вместе время не только в школе, но и в свободные часы, бывая друг у друга в гостях.

Вспоминая о школе, хочется низко поклониться моим педагогам:

моей первой учительнице – Евгении Яковлевне Косовской,

преподавателям: арифметики (5-й класс) — Назаровой Клавдии Семёновне, физики (8-й – 10-й классы) — Барыбину Александру Михайловичу, русского языка – Жуковой Валентине Семёновне и др.

Никогда не забуду, как Валентина Семёновна в течение 3-х лет (5-7 классы) жёстко требовала с нас знания и соблюдения правил морфологии и синтаксиса. Она очень настойчиво добивалась от нас, чтобы мы грамотно писали и говорили.

За долгую жизнь пришлось изучить множество наук, но труднее русского языка я не знаю предмета.

Не случайно М.В.Ломоносов нашёл в русском языке «…великолепие испанского, живость французского, крепость немецкого, нежность итальянского и сверх того – богатство и сильную в изображении краткость греческого и латинского языков…».[16]

Совершенно особое место среди моих педагогов занимает Антонина Васильевна Пашкина, преподававшая в 8-10 классах литературу. (О ней – смотри материал «Наша Аля» http://mother.efimovms.ru/.)

3.2.5. Всё шло нормально. Вдруг в 1937 году арестовали отца. Стали мы вдруг семьёй «врага народа».

Жизнь изменилась.

Первую «пощёчину» я получил на новогодней ёлке при встрече Нового 1938 года в семье своего лучшего друга – Арсения К.

Его отец, придя с работы и увидев нас за праздничным столом, при всех гостях запретил Арсению дружить со мной, так как я сын «врага народа», и предложил мне немедленно покинуть их дом и больше не приходить. Было мне тогда 8 лет.

Я, как оплёванный, ушёл домой. Арсения скоро перевели в другую школу.

Заметив, что я стесняюсь отвечать правду в разговорах об отце, мама мудро направила меня на путь истинный. До сих пор помню её слова: «Запомни, сын, твой отец не сделал в своей жизни ничего дурного. Нам стесняться его судьбы не пристало. Когда-нибудь это станет ясно всем».

3.2.6. В 1938 году, по просьбе отца, его сестра Анна Фёдоровна, переехавшая к этому времени в г.Горький, свозила меня на большую и интересную экскурсию в Москву (мама болела малярией).

В Третьяковской галерее мы приобрели небольшую репродукцию картины И.Е.Репина – «Не ждали». Вернувшись в Саратов, я повесил её над письменным столом и часто, глядя на неё, думал: «А когда, вот так же неожиданно, вернётся из ссылки и наш отец?».

За эту поездку я познакомился со значительным количеством достопримечательностей столицы, что помогло мне быстро ориентироваться в ней при последующих посещениях.

После Москвы мы с Анной Фёдоровной побывали в Подвязье и в Горьком, откуда на скором пароходе (широкая голубая полоса на трубе) спустились вниз по Волге в Саратов.

3.2.7. В 1939 году во время путешествия с мамой из Саратова в Горький на товарно-пассажирском пароходе (на трубе – две узкие красные полосы), делавшем остановки на пристанях гораздо чаще, чем пароходы скорой линии, у меня имело место романтическое приключение.

Мы с мамой размещались в шестиместной каюте 3-го класса. До Казани 4 места в каюте были свободны.

Я носился по пароходу босиком в одних трусиках, купаясь в Волге на большинстве длительных дневных стоянок.

В Казани три свободных места в нашей каюте заняла бабушка с двумя внучками:

старшая – окончила шестой класс,

младшая – третий.

За короткое время совместного путешествия (они сошли в Чебоксарах) мы очень сдружились с младшей девочкой. Я счёл неприличным находиться в одних трусиках и босиком. Надел рубашку, носочки с сандалиями и белые шортики, чтобы выглядеть более респектабельно. Мама только улыбалась!..

Мы радостно бегали по палубе. Играли в «Морской бой», обменивались мнениями о прочитанных книгах, о кинофильмах, спектаклях и чём-то ещё.

При расставании она положила мне записку в кармашек рубашки. Они сошли. Я прочёл записку, там были слова: «Майя Фролова» — и всё.

Так и кончилось это короткое детское знакомство. Я долго вспоминал эту девочку с грустью, а имя её и фамилию помню до сих пор…

Незабываемо прожив в Подвязье более 3-х месяцев, проводя почти целые дни на «природе», вернулся в Саратов в сопровождении брата Коли в 4-м классе почтового парохода (широкая красная полоса на трубе). Пароход этот «бежал» до Саратова что-то около шести суток. Мы на неделю опоздали к началу занятий: я – в школу, Коля – в институт.

3.2.8. В 1940 году мы с мамой и Колей ездили в Горький на поезде, чем вызвали неудовольствие отца. Он признавал в подобных путешествиях только пароход. В Горьком и Подвязье мы пробыли недолго. Лето было холодное, да и мои приятели не приехали из Москвы. Вернувшись в Саратов, укатил в Красный Кут на всё лето.

Таким образом, с 1933 г. по 1939 г. я совершил семь путешествий по Волге, которую очень любил отец.

По выходным дням он любил прогулки с нами на небольших пароходиках, курсировавших между Саратовом и Энгельсом. Часто катал нас на лодке до Зелёного острова и обратно. Мы с Колей по очереди сидели «на руле». Мама – пассажир.

Так и я полюбил водную стихию и пароходы. Это, видимо, и сыграло свою роль в выборе мной флотской профессии. Большую роль в этом выборе сыграл и военно-морской кружок Дворца пионеров, который я посещал в 1940-1941 г.г., а также любимые книги о морских путешествиях.

3.2.9. Вспоминая прошлое, нельзя обойти вниманием большое Заволжское село – Красный Кут, где жила бабушка – Наталья Григорьевна Тюренкова – мамина мама.

Красный Кут – большое село (ныне – город), привольно раскинулся на правом берегу Еруслана – скромного притока Волги, многократно перегороженного плотинами. Кругом – необозримо ровная степь.

Научившись плавать в 1937 году, я летние дни проводил в основном на Еруслане. Купался, ловил руками раков в норах у кромки берега речки, участвовал в ловле рыбы бреднем, ходил с товарищами посидеть с удочкой на берегу Еруслана в тихих местах.

В зимнее время, набегавшись на морозе  на лыжах, на коньках или накатавшись на санках с горки, я любил, лёжа на тёплой русской печке, слушать бабушкины «разговоры» с богом. На улице завывала метель, а на печке было тепло и уютно. Пахло свежеиспечённым хлебом и ещё чем-то вкусным.

До войны 1941-1945 г.г. я бывал в Красном Куту практически ежегодно:

в дошкольные годы – зимой и летом,

в школьные годы – приезжал на все летние каникулы (исключением был 1939 год, когда всё лето я провёл в Подвязье).

В годы войны приезжал в Красный Кут только один раз – в 1944 году. В Саратове было голодновато, а у бабушки была корова, для которой я заготавливал сено. Потом был длительный перерыв – учёба в училище, служба на ТОФ. В 1956 году мы побывали в Красном Куту с Алей (смотри материал – «Наша Аля» http://mother.efimovms.ru/). Начиная с середины 1960-х годов, до 1975 года, поездки мои туда стали регулярными – помогал Коле в ремонте дома, сарая и др. Аля и дети иногда туда ездили со мной.

3.2.10. В 1941 году началась война. Воздушные тревоги, бомбёжки, огороды, летняя работа в колхозах и совхозах области и т.д. Потом война кончилась, и был незабываемый праздник – День Победы.

4 ноября 1945 года вернулся домой наш фронтовик – брат Николай, которого мы не видели более четырёх лет. За войну он был награждён орденами Отечественной Войны и Красной Звезды, а также многими медалями.

После войны появилось много пленных немцев. Странное дело! После такой жёстокой войны, глядя на них, на их тусклый вид, было их жалко.

Годы учёбы в «Дзержинке» промелькнули быстро. Наиболее яркие впечатления в эти годы оставили отпуска и короткие встречи с Алей да, пожалуй, ещё месяцы летних морских практик.

О годах, проведённых в «Дзержинке», хорошо написал Володя Сунцов, мой однокашник:

«… Сквозь строй училищных забот

Наш путь извилист был и труден,

Но наша память бережёт

Суровый запах этих буден.

Зачётов, сессий, курсовых

Подчас невольное волненье,

Свободу редких выходных,

Тоску недель без увольненья.

Тревог и смотров строевых,

Муштру и суету парадов,

Поток дежурств очередных

И внеочередных нарядов.

Наш двор с шеренгами строёв,

Класс, кубрик – ряд железных коек,

Блаженство утренних чаёв,

Застолье дружеских попоек.

Слова рвались из наших ртов,

Чтоб истина рождалась в споре,

Нас ждали Балтика и ТОФ

ЧФ и Баренцево море!..» [17]

Вот и юность кончилась! Началась взрослая жизнь…  На плечи легла ответственность за семью, хотя пока и небольшую…


[14] — Бакен – конусный навигационный знак, стоящий на якоре и ограждающий фарватер (красные стоят справа по течению, белые – слева).

Манишка – большой белый флаг, отмашкой которым встречные пароходы указывают, каким бортом им расходиться. Первым даёт отмашку судно, идущее снизу. Ночью даётся проблесковый сигнал белого огня.

[15] — Намётка – длинный шест с разметкой для измерения глубины.

[16] М.В.Ломоносов. «Стихотворения». М., Сов.Россия, 1981 г., стр.62: («Русская грамматика», 1775 г.)

[17] — К.Г.Булах. «Снова об однокашниках». 1996, СПб, стр.179

Спасибо, что прочитали эту страничку.

Обязательно поделитесь этой статьёй с Вашими друзьями, коллегами, знакомыми в социальных сетях.

Я уверен, что она будет полезна всем.

Для её рассылки в социальных сетях — нажмите на соответствующую кнопочку — см ниже

Поделиться ссылкой:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

четыре × четыре =